Понедельник, 12. апреля Jūlijs, Ainis

Надежные и актуальные новости в это время очень важны!

Подпишись на сообщения и будь информирован о самых важных событиях в Лиепае!

Подписаться

Жестокость в школе

Жестокость в школе
04.03.2008 18:46

0

Atslēgvārdi

Примета времени или следствие воспитания?

Недавно в одной Рижской гимназии девочка так пострадала от психологического террора одноклассников в Интернете, что родители забрали ее из столичного учебного заведения и ребенок сейчас продолжает образование в другом городе. В лиепайских школах тоже отнюдь не всегда царит сердечная и теплая атмосфера, и наши девочки и мальчики в своей школе и своем классе постигают науку уживания и выживания, формируя взаимоотношения с другими учениками и своими педагогами.

Что происходит в школах? В редакции «Курземес вардс» об этом дискутировали ученицы 10-го класса 6-й средней школы им.Райниса Иева Скабарниеце, Беатрисе Бронза и Лига Затлере, Лайла Крузе с первого курса профессионального училища Лиепайского филиала РТУ, социальный педагог основной школы центра и 1-й гимназии Янис Даугалис, его коллега из 5-й средней школы  им.Дружеского призыва, руководитель городского методического объединения социальных педагогов Эгия Волкова, психолог 5-й средней школы Анджелика Кале, методист управления образования по вопросам прав детей Даце Линьке, которая, как мама шестиклассника, делилась и родительскими наблюдениями.

 

Слова, которые бьют и ранят

«Курземес вардс»: – С чем приходится сталкиваться мальчикам и девочкам в лиепайских школах? Какая там среда и какие взаимоотношения?

Лига и Иева: – Мы в этом году сменили школу. И уже в первые дни в новом классе можно было наблюдать, что каждый старается завоевать свое место. Особенно бессовестно ведут себя мальчики. У нас в классе есть девочки из сельской местности, против них они и выступают, пытаясь превзойти друг друга в различных остротах. Иногда обзывают также из-за имени или фамилии. Придумывают разные сокращения, смеются. У одной девочки из фамилии создали кличку, а она была созвучна ее внешнему виду, и одноклассницу это задело не на шутку, она даже выбежала из помещения. Позже парень оправдывался тем, что хотел только сократить ее фамилию. Он вообще эту девочку постоянно на переменах дразнит. Иногда она молча сносит, иногда сердится и пытается огрызаться.

Лайла: – В моей старой школе ученики помладше – шестиклассники и семиклассники – вообще не думают, что говорят, бросаются разными грубостями, восторгаясь, если кого-то удается оскорбить. И унижения такого рода, как драки, чаще встречаются в классах основной школы.

Лига и Иева: – Бывает и так, что пачкают одежду, портят сумку. Вообще в классе устроено так, что если ты начнешь дружить с обижаемым, то те, кто его унижает, ополчатся также против того, кто его защищает. Поэтому зачастую получается, что все набрасываются на одного и его никто не защищает.

Д.Линьке: – Да, здесь действует принцип – если не хочешь, чтобы тебя трогали, то присоединяйся к тем, кто обижает других.

Э.Волкова: – Здесь речь идет о власти. Если кого-то обижают, это показывает, что унижающий старается себя реализовать. Здесь может быть два вида. Либо у ребенка, стремящегося обижать своих одноклассников, родители, которым свойственно насилие и которые дома демонстрируют свою власть, либо дома он не может проявить себя, задавлен и поэтому свои скрытые эмоции проявляет против других детей.

Иева: – Поэтому очень многое действительно зависит от классного руководителя, как он умеет создать атмосферу в классе. У нас в младших классах была именно такая учительница, она с нами беседовала, объясняла, что все мы разные. И у нас сформировался самый дружный класс.

«КВ»: – Какова роль учителя, насколько он может заметить, что в классе какой-нибудь из учеников чувствует себя плохо из-за террора остальных. И что может сделать классный руководитель?

Я.Даугалис: – Я думаю, что большую роль здесь играет именно классный руководитель. Потому что именно он должен видеть, как формируются отношения между учениками. Он должен быть самым близким, особенно в младших классах. И именно он, видя проблемы, чувствуя, что какого-то ученика отвергают, обижают, дразнят, ищет помощи у социального педагога или психолога школы. Мой опыт свидетельствует, что дети тоже приходят, и от них можно узнать, что происходит. Разумеется, никто не приходит и не рассказывает, что сам кого-то обижает. Нередко ребенок ко мне приходит вместе со своим одноклассником. Да, школьники уже знают, кто такой социальный педагог. К малышам в основной школе центра я хожу уже с первого класса, рассказываю, кто я такой, чем занимаюсь, как меня найти. Когда новый класс приходит в гимназию, знакомлюсь и с ними. Ситуация и восприятие изменились, помню, как в первые годы работы никто не знал, чем занимается психолог или социальный педагог. Школьники любили говорить, что к психологу ходят психи. Теперь воспитанники более осведомленные и никто уже не удивляется нашему присутствию в школе.

Лига: – Но нередко сами учителя вызывают неприязненное отношение других одноклассников к какому-нибудь из учеников. Есть классные руководители, которые перед классом унижают кого-то из нас. Например, делают что-то вроде диаграммы, на которой можно видеть, кто как учится, и громко объявляют, кто в этом списке самый последний. А другим одноклассникам только это и нужно. После оглашения такого списка один из наших мальчиков, проходя мимо девочки, которую на тот момент назвали самой отстающей в учебе, с наигранным ужасом в голосе сказал: «Ой! У меня сейчас мозг деградирует!» Это очень плохо, что учителя публично анализируют не только успеваемость, но даже внешний вид и болезни.

Я.Даугалис: – Это очень неправильно! Хотя учительнице, возможно, и кажется, что в дружном классе все нужно знать, надо думать, как каждый ребенок индивидуально воспримет такие упреки, высказывания, замечания.

Беатрисе: – Как учительница может девушке, которая утром пришла в школу без косметики, громко, чтобы слышали все, сказать, что она что-то употребляла, потому что глаза у нее совсем отекшие? И ученики боятся пойти пожаловаться руководству школы, как бы не выгнали! Я думаю, что дети, которых обижают, боятся пойти и рассказать об этом психологу, боятся, что об этом узнают другие.

 

Любопытное ухо за дверью

«КВ»: – Наверняка к месту поговорить о личности специалиста, способность которого молчать тоже показывает, насколько он профессионален, умеет ли он хранить доверенную ему тайну или печальную историю, чтобы это не распространилось по всей школе.

А.Кале: – Так можно говорить о любом профессионале, сталкивающемся с человеческими проблемами – о враче, священнике…

Я.Даугалис: – Принято, что мы нигде и ни при каких обстоятельствах не имеем права упоминать имя и возраст. Если где-то что-то говорят, то обсуждается ситуация, а не конкретный человек, названный по имени и подробно описанный, как он выглядит, какие у него родители, какая дома мебель и какой там царит ужас. А проблемы мы, социальные педагоги, обсуждаем, так как, делясь опытом, лучше видно, что делать, как действовать.

Э.Волкова: – Если я передаю информацию коллегам, то делаю приписку, что это для сведения, а не для дальнейшего распространения.

Д.Линьке: – Так же каждый учитель – профессионал, на которого распространяется закон о защите прав детей. На любого человека, занимающегося воспитанием, будь то педагог, психолог или социальный педагог, распространяются правила о неразглашении сведений, если это может привести к каким-либо неблагоприятным последствиям для ребенка.

«КВ»: – Что и сколько могут делать сами ученики, чтобы остановить обидчиков: Ведь не может быть такого, что никому из всего класса не приходит в голову, что пора бы заступиться, что уже слишком? Если страшно публично заступиться, может быть, следовало бы указать на ситуацию кому-то из взрослых, какому-нибудь специалисту?

Иева, Лига, Беатрисе, Лайла: – Все равно ведь узнают! Все узнают, и с этого все и начинается. После того, как узнали, все эти оскорбления и унижения переходят из уст в уста и рано или поздно оборачиваются против заступника!

Я.Даугалис: – Поэтому так и бывает, что о случае узнают, передают о нем из уст в уста. Рассказывают это друг другу, дети – другим ученикам и дома, родители – родителям, обсуждают семьи. Так это доходит почти что до маминого парикмахера. Бывало так, что приходит ко мне ученик и за ним почти полкласса за дверью – хотят слышать, о чем здесь говорят. Хватает мне открыть двери, как эти любопытствующие чуть ли не вваливаются! Так что это не наша вина, что узнается конфиденциальная информация.

 

Старый конек – сотрудничество

«КВ»: – Любому человеку, все равно, взрослый это или ребенок, трудно признаться, что его ненавидят, обижают и унижают те, с кем ему приходится быть вместе изо дня в день. Может быть, поэтому нередко проблема все больше углубляется, и, незамеченная, может привести к весьма трагическим последствиям.

Э.Волкова: – Мы здесь говорим о классных руководителях, социальных педагогах и психологах, но совсем забываем о родителях. Об их обязанностях по воспитанию своего ребенка. Если ребенок не может рассказать своим близким о том, что с ним происходит, что его мучает, как тогда этого можно требовать от других?

Д.Линьке: – Даже если ребенок не говорит, мама или другие домашние видят, что что-то случилось, что сын или дочь не такие, как раньше. Вот здесь и проявляется роль и ответственность родителей. Одноклассники не могут заменить родителей, не могут сделать того, что должны сделать близкие – защитить своего ребенка.

Лига: – Часто в школе угрожают, что если расскажешь родителям, то будет еще хуже. Или же говорят, что сделают что-то не только самому, но и брату или сестре, кому-нибудь из близких. Но, думаю, что не всегда родители могут увидеть, что что-то происходит. Они уходят на работу, ребенок – в школу, и все.

Д.Линьке: – Еще надо осознавать, сколько родителей понимают, что происходит с ребенком. Мальчик или девочка растет, меняется физически и психологически. Я, как мама шестиклассника, могу сказать, что он и его одноклассники сильно изменились. Я его иногда даже не узнаю, он стал совсем другим. И родителям нелегко контактировать со своим изменившимся ребенком.

Э.Волкова: – Но ведь важно, пытаются ли родители вообще делать это. Видят ли и замечают, что что-то происходит.

Я.Даугалис: – Да, в семье должны быть в первую очередь эмоциональные отношения. А если папа и мама видят, что не справляются, имеется ведь так много возможностей найти помощь специалистов. Если совсем не хочется идти в школу, то можно обратиться в центр поддержки семьи. С учителями с глазу на глаз можно побеседовать в родительские дни. Поскольку главное – хотеть узнать и выяснить проблемы своего ребенка.

Д.Линьке: – Это самый старый конек – сотрудничество между школой и родителями. Насколько знаю, в отношении информированности ситуация улучшилась и свое значение имеет и школа, где родителям рассказывают и о том, что происходит с ребенком, и о возможностях получения помощи.

«КВ»: – Мы слышали, что родители не любят ходить в школу на общие родительские собрания. Ведь кому же нравится слушать, как публично ругают поведение или успеваемость его ребенка. Может быть, сейчас учителя стали более современными?

Лига: – Я знаю, что моим родителям, когда я училась в основной школе, не нравилось ходить на собрания именно потому, что все это делали публично. И знаю, что в младших классах так происходит и в других школах.

А.Кале: – Публичное обсуждение – это неправильно, поэтому и проводятся индивидуальные консультации и встречи.

Лига, Беатрисе, Лайла: – Очень многое все же зависит от классных руководителей. От того, как они понимают нас, учеников, насколько широко мы вместе можем обсудить наши дела. Если для малышей классный руководитель как вторая мама, то позже классный руководитель нужен как друг, которому можно довериться, который понимает. Должно быть так, чтобы вместе можно было и серьезно поговорить, и посмеяться. Тогда формируется также сотрудничество с семьями.

 

Роль жертвы

«КВ»: – Жизнь резко изменилась. Дети теперь встречаются не только в классе, школе, они общаются в интернете. Это виртуальная среда, в которой зачастую проявляются самые скрытые желания человека, где проявляется грубость, обзывание. Это также опасная среда, которая может принести зло…

Я.Даугалис: – …и это среда, в которой могут разрядиться и проявить себя люди, страдающие от комплекса неполноценности. Это среда, в которой не появляются имя и фамилия, где можно спрятаться за ником и писать грубости.

Э.Волкова: – Интернет показывает, насколько большими бывают нарушения общения. У меня было так, что ребенок в моем кабинете ни слова не может вымолвить, не может связно рассказать, что с ним происходит, а потом он мне в draugiem.lv все описывает в письмах. Это показывает, что у ребенка проблемы общения с глазу на глаз, что ему легче самовыражаться с помощью компьютера.

Д.Линьке: – Дети используют интернет для взаимных контактов, и они могут быть разные. У нас в Лиепае был случай, аналогичный рижскому. Школьники поместили на портале draugiem.lv снимки, сделанные на уроке физкультуры. У самой снятой девочки возражений не возникло, зато отреагировали родители. Потом родители поместившего получили административное наказание за то, что он на всеобщее обозрение выставил задевающий честь снимок без согласия пострадавшей.

Э.Волкова: – В школе дети такие же разные, как общество в целом. Поэтому и здесь есть маленькие люди, которых всегда обижают. Часто это связано не с одеждой или тем, что ребенок приехал в город из села. Просто у него эта роль жертвы уже внутри. Ко мне обращались с вопросом, может быть, поменять класс? Но создается пародоксальная ситуация – в новом классе, где дети никогда никого не обзывали, опять что-то не в порядке. Просто эта роль жертвы каким-то образом запрограммирована. Это может идти из семьи. Зачастую это страх перед строгими родителями, который и формирует жертву, а может быть, мама, папа, бабушки и дедушки когда-то переживали унижения.

«КВ»: – Что делать, чтобы в школах было меньше жестокости, физического и эмоционального насилия?

Я.Даугалис: – Люди должны учиться. Если сам не знаешь, ищи помощи, изучай.

Э.Волкова: – Дети больше готовы говорить о своих проблемах. Поэтому надо использовать возможности, предоставляемые специалистом.

А.Кале: – Не будем равнодушными! Лучшее, что можно сделать, – идти, просить, говорить, искать выход!

Дайна Мейстере,
«Курземес Вардс»

 

Переступив порог основной школы, Иева (слева), Лайла и Беатрисе уже смелее могут говорить о плохих делах, происходящих в школе.

 

Лаура: «И учитель должен думать о том, что он говорит перед классом».

 

 

Даце Линьке: «Я, как мама, вижу, как с возрастом меняется ребенок. И это родители должны понимать!»

 

 

Янис Даугалис: «Теперь уже в школе никого не удивляет присутствие социального педагога».

 

 

Эгия Волкова: «Нельзя забывать о роли семьи!»

 

 

Анджелика Кале: «Недопустимо публичное разглашение проблемы».

Популярные

Войти

Регистрироваться

Klikšķini šeit, lai izvēlētos attēlu vai arī velc attēla failus un novieto tos šeit.

Spied šeit, lai izvēlētos attēlu.

Снимок должен быть в формате JPG, максимальный объем - 10Mb.

Регистрироваться

Lai pabeigtu reģistrēšanos, doties uz savu e-pastu un apstiprini savu e-pasta adresi!

Забыл пароль

PALĪDZĒT IR VIEGLI!

Atslēdz reklāmu bloķētāju

Portāls liepajniekiem.lv jums piedāvā svarīgāko informāciju bez maksas. Taču žurnālistu darbam nepieciešami līdzekļi, ko spēj nodrošināt reklāma. Priecāsimies, ja atslēgsi savu reklāmu bloķēšanas programmu.

Kā atslēgt reklāmu bloķētāju

Pārlūka labajā pusē blakus adreses laukam ir bloķētāja ikoniņa.

Tā var būt kāda no šīm:

Uzklikšķini uz tās un atkarībā no bloķētāja veida spied uz:
- "Don`t run on pages on this site"
vai
- "Enabled on this site"
vai
spied uz