Среда, 5. октября Amālija, Amēlija

Матис Эйсакс ‒ один из двух латышей в топ-оркестре мирового масштаба

Контрабасист Матис Эйсакс посетил Лиепаю, чтобы принять участие в юбилейном слете своей любимой музыкальной школы им. Мелнгайлиса. Он был более эмоциональным, чем он думал сначала, и это чувство у него останется навсегда. “Лиепая имеет очень важное значение в моей жизни. Музыкальная средняя школа и ее люди формировали мое самое большое чувство бытия”, ‒ говорит один из двух латышских музыкантов всемирно известного лейпцигского оркестра “Gewandaus”.

Матис Эйсакс ‒ один из двух латышей в топ-оркестре мирового масштаба
Foto: Ruslans Šuļga
Foto: Ruslans Šuļga
14.08.2022 07:00

liepajniekiem.lv

Значит, тот Матис, который приехал учиться из Скрунды, и тот, который закончил музыкальную школу, были двумя разными людьми?

– Очень хорошо сказано, наверняка, это так. В Скрунде я играл на гитаре, здесь я начал играть на контрабасе. В Лиепае у меня появилось очень много контактов, которые, к счастью, сохранились даже после многих лет жизни за границей.

Среда классической музыки и оркестра была мне довольно чуждой, первые два года прошли в ощущении знакомства, а вот 3-й и 4-й курсы были напряженной работой, направленной на цель. Пришло озарение ‒ если я хочу этого добиться, я должен уткнуться носом в землю и как следует копать. Важно понимать, что нужно будет много вкладывать.

Второй этап обучения ассоциировался с действием. Меня окружали люди, которые меня поддерживали, учителя, с которыми мы теперь хорошие друзья. Райтис Элерис – мой первый учитель. Мы были два контрабасиста, его первые ученики. Я чувствовал, как он всегда заботился о нас.

В твоей семье нет профессиональных музыкантов. Что привлекло тебя к музыке в детстве?

‒ Это правда, по крайней мере, в обозреваемом прошлом нет ни одного музыканта. Я помню музыкальные передачи, казалось здорово, что кто-то играет на сцене, и людям это нравится. Я был очарован взаимодействием между сценой и залом, это было похоже на вспышку света.

Первая гитара, которая у меня была в детстве, была сделана из дерева, я прыгал и изображал своих телевизионных персонажей.

Почему игре на гитаре ты не учился в Лиепае?

– Я хотел, очень хотел учиться. Я пришел, сыграл на вступительном экзамене, но класс гитары закрыли. Такова была политика образования – все внимание уделять инструментам оркестра.

Мне сказали, что единственное, чему я могу учиться без предварительного образования в детской музыкальной школе, это контрабас. Я должен был действительно вернуть этот период времени, но было увлекательно и вызывающе.

Как ты чувствовал себя, когда впервые взял в руки большой инструмент? Сразу понял, что с ним делать?

– Начало вообще не увлекло. Я учился игре на контрабасе, но в голове я был гитаристом. Самая большая трансформация произошла на 4-м курсе.

Тогда ты уже играл в Лиепайском симфоническом оркестре.

– Да, мне было 19, когда мы оба ученика Райтиса начали там играть. Это был одним из самых больших толчков, чтобы начать думать о том, что я могу играть классическую музыку. Ощущение, что ты часть одного целого, часть огромного звука, и повторилось взаимодействие ‒ людям нравится, они приходят на концерты. Спасибо оркестру за доверие, ведь мы учились игре на инструменте всего несколько лет!

Иногда предоставление людям шанса с кредитом доверия действительно работает. Это не казалось обязанностью, это происходило само собой. Все было новым, и в каждом новом начинании есть свое очарование. Здорово вспомнить, что это меня не пугало.

Это чувство, что нет боязни начала нового, пригодилось и позднее?

– Это очень интересный аспект. Мы как раз с однокурсниками обсуждали, что при каждом новом вызове кажется, что ты не сможешь, а оказывается, что ты можешь. Эта тема всегда сопровождала меня в моей карьере.

Мне было 22 или 23 года, когда позвонили из “Sinfinietta Rīga” и сказали: “Мы хотим тебя видеть солистом на заключительном концерте сезона!” Первая мысль была: нет, я не смогу. Но в такие моменты нужно говорить “да”, потому что потом шаг за шагом найдешь способ увидеть себя в этом.

Мужество не в том, чтобы не бояться. Мужество ‒ это бояться, но делать.

В чем твой ключ к успеху? Многие заканчивают обучение музыке и остаются невидимыми всю жизнь.

– Может быть, это звучит банально, но огромная вера в себя. Я помню уроки музыкальной литературы, когда учителя рассказывали о великих оркестрах мира. Они казались абсолютно недостижимыми ‒ я не смогу этого сделать, это только для тех, кто может. Сейчас легко говорить, но я уже видел себя там, когда учился в средней школе.

Еще в Лиепае я знал, что есть два оркестра, в которых я хотел бы играть хотя бы неделю ‒ Берлинский филармонический оркестр и лейпцигский “Gewandhaus”. Надень совершенно недосягаемое чувство и беги! Я сделал это. Это прекрасное чувство ‒ понимать, что это можно сделать.

Вере угрожают многие факторы. Хотя бы проигрыши в конкурсах, когда не везет и не получается. Но после каждого раза есть две возможности: у меня не получается, потому что я не могу, или ‒ хорошо, идем дальше! Важна способность каждый раз восстанавливаться после неудач.

Как это сделать?

– Это мышца, которую нужно тренировать. Видимый успех ‒ это только вершина. Каждому выигранному конкурсу предшествовало шесть или семь неудачных. У меня были переломные моменты, когда казалось, что я не могу, у меня нет таких навыков, таланта и мастерства. Каждый раз снова бери себя в руки. В спорте это называется мышлением чемпиона. Каждое утро начинается новый день.

Это легко сказать, но трудно сделать. Ты сам знаешь, что был плохой концерт, и в следующий раз это чувство сопровождает тебя. Сложнее всего сломать, но это воздается.

Как ты понял, что действительно можешь достичь якобы недосягаемое?

– В Музыкальной академии моим учителем был Сергей Бринумс. Его простой взгляд на вещи очень привлекал меня. Ты можешь быть таким, какой ты есть, играть так, как играешь. Снова вера. Нужны люди, которые являются твоими героями. Это мой нынешний учитель Гунарс Упатниекс.

Нельзя мечтать, что прыжок будет по прямой, нужно делать маленькие шажки, строить как домик. Я понял это во время пребывания в Риге.

Фото из личного архива

Как устроиться на работу в оркестр “Gewandhous”?

– Есть интернет-сайт, на котором объявляются международные конкурсы для крупных оркестров. В первом туре кандидаты отбираются на основе резюме музыкантов. Из них отсеиваются те, кто приглашен на конкурс в четыре тура. Борьба длится в течение двух дней, пока оркестр, подсчитав голоса, не выберет одного человека, которого хочет видеть в своем коллективе.

Конечно, музыка ‒ это не прыжок в длину. Может быть и так, что побеждает не самый технически сильный, а самый стилистически подходящий. Это самое интересное, насколько субъективна музыка. То, что одному покажется самым лучшим, другому покажется не совсем хорошим.

Выбор стилистически подходящих музыкантов гарантирует неизменное звучание оркестра на протяжении ста и более лет.

– Именно так, потому что выбирается музыкант, чей инструмент звучит наиболее подходяще, так, как хотят слышать люди этого оркестра. После победы в конкурсе есть испытательный срок в один или два года, во время которого смотрят, как человек вписывается в коллектив. Затем снова проводится голосование. У меня нет испытательного срока, но у меня есть срочный контракт пока на неопределенный срок.

Каковы будни оркестра такого уровня?

– Очень интенсивные. Мы обслуживаем как симфоническую программу, так и Лейпцигскую оперу, и церковь Святого Фомы. Это возможно потому, что “Gewandhaus” является численно самым большим оркестром в Европе, в нем около 180 человек. К интенсивности пришлось приспосабливаться. В опере очень мало репетиций, почти одни спектакли. Сейчас я уже чувствую себя комфортно. Если кажется, что слишком много, нужно научиться управлять собой, распределяя энергию туда, где ее нужно больше.

Сама музыкальная традиция в Лейпциге огромна, это сразу чувствуется. Первая вывеска, которую видишь при входе на вокзал, это “Gewandhaus”. Оркестр – гордость города, это очень приятно. Я живу недалеко от парка Штрауса, рядом с ним находится улица Баха. Все основательно связано с музыкой. Зрители заполняют залы, хотя Лейпциг не супербольшой город, что-то вроде Риги.

Важным является присутствие Андриса Нельсонса, мне очень нравится, что он является художественным руководителем оркестра. В нем есть простота, даже ребячество, неподдельный интерес к музыке. Мы все умеем хорошо делать свою работу, но мы ищем вдохновение.

Игра на многих репетициях и концертах приводит к рутине, как и на любой работе. Когда кто-то вдохновляет и находит те простые ощущения, которые у всех нас общие, и умеет на них надавить, тогда концерт поистине является магией. Если мы это чувствуем, слушатель тоже это чувствует.

Имеет ли в большом интернациональном коллективе значение, кто откуда родом? Кроме дирижера в “Gewandhaus” вас два латыша ‒ ты и гобоистка Аманда Тауриня.

– Все уже привыкли, что в оркестрах такого уровня много иностранцев. В плане открытости все зависит от каждого человека. Пожалуй, то, что я из другой страны, является самым важным для меня самого.

Всегда остается чувство, что я из Латвии и пытаюсь интегрироваться. Однако я не чувствую никакого давления. У нас с Амандой хорошие отношения, держимся вместе. C Андрисом Нельсонсом у нас профессиональные отношения.

Нету “Привет, Андрис!”

– “Привет, Андрис” есть. Но не личные отношения.

Что ты делаешь в Лейпциге вне работы?

– В своей жизни я выбрал очень контрастные вещи, я также занимаюсь тяжелой музыкой. В последнее время после короны все очень активизировалось, играю на два фронта. Рок-группа находится в Берлине. Туда я и так езжу, потому что учусь в магистратуре. Соединить оба мира ‒ так я себя вижу. Очень интересно играть с взаимодействиями. Классическая музыка более интимна, в ней можно найти такую глубину, которой нет в тяжелой музыке, направленной наружу, на энергию. Волшебство и ощущение близости я могу привнести в классическую музыку.

Она имеет тенденцию быть негибкой: мы приходим, красиво одетые, на концерт, садимся, не дай Бог неуместно кашлянуть или захлопать. Мне всегда казалось ‒ нет, нет, это не так, как я это вижу. Это просто музыка, и она предназначена для обращения к людям. Я не люблю преграды, всегда стараюсь их устранить.

Ты играешь на гитаре в рок-группе. В Фейсбуке была шутка друзей, что контрабас ‒ твоя жена, а гитара ‒ твоя любовница. Это так?

– Оркестр ‒ жена, а рок ‒ любовница, так оно и есть, да. Шутка берет начало в выпускном в музыкальной школе им. Мелнгайлиса, когда я физически сказал эту фразу.

Мы отвлеклись от вопроса, как ты себя чувствуешь и как тебе живется в таком старом, правильном немецком городе?

– К счастью, рабочее время в оркестре с десяти до двух, бывает еще и вечером. Есть время заняться другими делами. Мне очень нравится Лейпциг. Когда я начал там жить, первое ощущение было: что-то похожее на Лиепаю! Я прожил в Берлине три года, но по-настоящему не смог ассоциироваться с ним. Может быть, потому что это огромный город.

В Лейпциге мне понятно, как этот город существует. Это успокаивает. Приятно удивляет разнообразие Лейпцига, потому что кое-что есть и из нового, и из старого. Занимаюсь спортом сколько могу. Я играл в баскетбол, начал заниматься боксом. Очень важно двигаться, потому что музыканты проводят много времени сидя в одном положении. Это также важно психологически. Бокс в этом смысле лучшее, что может быть, потому что ты ни минуту не можешь отвлечься. Нельзя все время думать только о музыке.

Какая твоя следующая мечта, которую ты хочешь осуществить?

– Это не конкретное “я хочу сделать это”, а философское ‒ чего я хочу добиться, делая то, что делаю. Насколько я могу приблизиться к тому, что хочу сказать в музыке.

В нотах написано, как должно быть, но я понимаю, что буду делать по-своему. Путь ‒ самая захватывающая часть. Приблизиться к себе и к тому, что я хочу сказать ‒ моя великая философская цель.

В заключение скажи, почему в оркестрах почти нет женщин, играющих на контрабасе?

– Это не так, особенно в последние три-четыре года с тех пор, как я живу в Германии, доля женщин увеличивается. Раньше, действительно, 90 процентов контрабасистов были мужчины, а сейчас ‒ около 60 процентов. В Латвии это не так, но я думаю, что это вопрос времени.

​ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

Матис Эйсакс

• Родился 20 июня 1993 года в Скрунде.

• Контрабасист лейпцигского оркестра “Gewandhaus” с 1 октября 2021 года.

• Два года провел в Академии симфонического оркестра Берлинского радио.

• Окончил Латвийскую музыкальную академию, учился в Чехии в Музыкальной академии Брно.

• В 2017 году получил награду Great Music Award как молодой артист года.

• Слушает абсолютно все виды музыки, руководствуясь ощущениями.

• Надеется никогда не чувствовать себя очень знаменитым.

Projektu finansē Mediju atbalsta fonds no Latvijas valsts budžeta līdzekļiem. Par publikāciju saturu atbild portāls liepajniekiem.lv.

Популярные

Distances līgums

Войти

Регистрироваться

Klikšķini šeit, lai izvēlētos attēlu vai arī velc attēla failus un novieto tos šeit.

Spied šeit, lai izvēlētos attēlu.

Снимок должен быть в формате JPG, максимальный объем - 10Mb.

Регистрироваться

Lai pabeigtu reģistrēšanos, doties uz savu e-pastu un apstiprini savu e-pasta adresi!

Забыл пароль

PALĪDZĒT IR VIEGLI!

Atslēdz reklāmu bloķētāju

Portāls liepajniekiem.lv jums piedāvā svarīgāko informāciju bez maksas. Taču žurnālistu darbam nepieciešami līdzekļi, ko spēj nodrošināt reklāma. Priecāsimies, ja atslēgsi savu reklāmu bloķēšanas programmu.

Kā atslēgt reklāmu bloķētāju

Pārlūka labajā pusē blakus adreses laukam ir bloķētāja ikoniņa.

Tā var būt kāda no šīm:

Uzklikšķini uz tās un atkarībā no bloķētāja veida spied uz:
- "Don`t run on pages on this site"
vai
- "Enabled on this site"
vai
spied uz