Пятница, 10. апреля Anita, Anitra, Zīle

Девушка из Зиемупе в Сибири

Девушка из Зиемупе в Сибири
Foto: Эгон Зивертс
25.03.2020 07:00

Суровую историю жизни Ирмы Хартмане (урожденной Хаусмане) определила ссылка в Сибирь. 25 марта 1949 года ей, третьекурснице Лиепайского художественного училища было 17 лет, она снимала маленькую мансардную комнату в Новой Лиепае.

Гадание цыганки

Как-то в павильоне Центрального рынка юную Ирму остановила цыганка и, посмотрев на ее ладонь, сказала, что девушка училище не закончит  – ее ожидает дальняя дорога. Ирма не приняла это всерьез.

«Была весенняя погода. Я шла в белых ботах и легком, весеннем пальто. Белые боты тогда были в моде у молодежи», – писала Ирма в своих воспоминаниях. Эти записи в обычной тетради в клетку она начала вести в 1988 году.

«25 марта около 3 часов ночи нас разбудил громкий стук в двери. Я не могла поверить, что вооруженные русские солдаты пришли за мной. Они велели быстро одеться и идти с ними. Ничего не сказали о том, куда и надо ли что-то брать с собой. Я взяла школьный портфель и вышла.  На улице стоял грузовик с людьми, которых охраняли солдаты с винтовками (..) Среди ночи раздавался плач разбуженных детей и отчаянные голоса взрослых. Ранним утром мы прибыли на станцию Торе, где нас ждали вагоны для перевозки скота. Когда в вагон набивалось примерно 40 человек, его закрывали.

В вагоне были двухэтажные нары – пожилые размещались на нижних, а кто помоложе – на верхних. Среди моих попутчиков были старшеклассники из Лиепаи. Наверху было маленькое зарешеченное оконце, через которое поступало немного воздуха. Когда все были в вагонах, поезд начал движение в неизвестном нам направлении».

Коробка с ложками

«Я еще совсем наивно не могла понять эту реальность, но с интересом смотрела в маленькое окошко, куда же нас везут? Вскоре дали знать о себе и первые беды – очень хотелось в туалет. Надо было терпеть и ждать остановки поезда, пока вооруженные мужчины с лязгом откроют двери. Можно было выйти, но… Солдаты с оружием стояли в ряд и никому не позволяли отойти от вагонов подальше. Всем, женщинам и мужчинам, молодым и старым, здесь же у вагонов приходилось справлять свою нужду и потом – снова в вагоны».

Через какое-то время Ирма должна была перейти в другой вагон к матери – она была вывезена с хутора Жожи в Зиемупе в возрасте 56 лет. «Матери ничего не разрешили взять с собой из вещей. Она попросила проживающую там русскую женщину Анну собрать ей что-нибудь в коробку. Когда в поезде коробку открыли, в ней оказались старые газеты и старые деревянные ложки. Анна прибыла в Латвию, когда немцы отступали с новгородской земли, и мои родители предоставили русским беженцам кров. Когда мы вернулись из Сибири, мать разыскала Анну и спросила, почему она так поступила. Она ответила, что была в таком смятении, что не осознавала, что делает!»

В холоде и голодные

Через две недели поезд с репрессированными прибыл в Калачинск Омской области – маленький городок с засыпанными снегом домишками. На бычьих подводах ссыльных развозили дальше по колхозам. «Возница был укутан в несколько платков, до самых глаз. На нем фуфайка, длинные штаны, на ногах – валенки с калошами. Нам велели сесть в одну из таких подвод, где было немного сена. Никогда в жизни я еще так не плакала. Было холодно и негде было укрыться от холода. Быки еле плелись и хватали каждую соломинку, что торчала из снега. Впереди дорога – 40 километров до села, в котором мы должны были остаться. Мы замерзли и были голодны. Я была одета так, как в Лиепае, в тот последний день, когда стояла теплая, солнечная, весенняя погода. Пока нас развезли по местным жителям, стемнело. Нас с матерью разместили у одной женщины Нины с двумя сыновьями. Это уже было маленьким счастьем оказаться в тепле. Спать нам обеим позволили на печи».

Маленькие, синие ноготки

Таким было начало мученического пути Ирмы. Ее первой работой было носить мешки с зерном. Сил не хватало. Позднее от тяжелой работы девушку спасли образование и талант. Она могла работать учетчицей, оформлять плакаты.

В воспоминаниях Ирма пишет, как хитростью была выдана замуж. Ирму вызвал комендант и спросил, не хочет ли она вернуться в Латвию. Конечно, да! Тогда надо зарегистрироваться с одним парнем, который прибыл в отпуск из армии, она сменит фамилию и может поступать, как угодно. Только никому не нужно об этом рассказывать. Ирма наивно думала, что это выход и юную девушку формальный муж не тронет. Без ведома матери Ирму отвезли в сельсовет расписаться или вступить в брак. За несколько дней до окончания отпуска «мужа» Ирму пригласили в гости, где оставили вдвоем с «супругом». «Началась борьба, но меня победить не удалось. Только в другой раз, призвав на помощь брата, «мужу» удалось со мной справиться. Тогда я поняла, в какие сети меня заманили. Стыдно было перед латышами, они ведь не знали, почему я так поступила. Мне хотелось лишить себя жизни. Казалось, что это будет мучить меня всю жизнь. Мать тоже уходила в степь, чтобы замерзнуть, но – не судьба», – писала Ирма в воспоминаниях.

Прошло еще какое-то время. Ирму отправили учиться в одногодичную сельскохозяйственную школу, а позднее на работу на машинно-тракторную станцию, где она познакомилась с латышом Артуром Таубе, стройным, аккуратным парнем со светлыми, вьющимися волосами. «Это было мое самое счастливое время в Сибири». Но Артур должен был вернуться в ад – на службу в Финляндию. Любимый писал ей, упрекал, что она не отвечает ему, но он не получал ее писем не потому, что она их не писала. Позже выяснилось: «Об этом позаботилось его начальство. Я ведь была преступницей, и у меня не было права писать красноармейцу. (..) Утешением было то, что я ждала его ребенка».

23 июня 1955 года ребенок должен был появиться на свет. Ирму отвезли в райцентр, фельдшерский пункт. Там ее на два дня оставили одну – незнающую, беспомощную, с новорожденным ребенком за закрытыми дверями в помещении со шкафчиками с лекарствами и кроватью. Только утром пришла одна работница, принесла что-то поесть. «У ребенка начались судороги. Я была в отчаянии, не знала, у кого спросить совета. Наутро пришла та же самая работница. Когда я ее спросила, он осмотрела ребенка и сказала, что он не жилец, так как, мол, ноготки синие, и ушла. Меня еще в детстве учили молиться Богу, и я молилась из последних сил. Ночью немного вздремнула, но проснулась от ужасного сна. Мне приснилось, что кто-то ломится в двери, я их держала, но это мне было не по силам. Вошел мужик с длинной белой бородой… и я проснулась. У моего малыша вновь начались судороги, я прижимала его у груди, рыдая, ходила по комнате, но мой сыночек умер у меня на руках, и я осталась одна за закрытыми дверями со своим маленьким трупиком».

В 1957 году Ирме с матерью разрешили вернуться в Латвию. Со временем Ирма узнала, что была выслана вместо своего 73-летнего отца Эрнеста. Он был в тюрьме (в воспоминаниях не упоминается, за что), вернулся оттуда с больными нервами. Родители потеряли все нажитое имущество, дом, лошадей. Здоровье Ирмы в Сибири было непоправимо подорвано, до пенсионного возраста (тогда 55 лет) она проработала с большим трудом, хотя последнее место работы было замечательным – как писала Ирма в воспоминаниях, она работала в латышском театре.

Воспоминания и фотографии дочь И.Хартммане Гуна Дрезиня подарила Лиепайскому музею. Сама И.Хартмане уже ушла в Вечность.

Foto galerija

Autorizēties

Reģistrēties

Klikšķini šeit, lai izvēlētos attēlu vai arī velc attēla failus un novieto tos šeit.

Spied šeit, lai izvēlētos attēlu.

Attēlam jābūt JPG formātā, max 10MB.

Aizmirsu paroli

PALĪDZĒT IR VIEGLI!

Atslēdz reklāmu bloķētāju

Portāls liepajniekiem.lv jums piedāvā svarīgāko informāciju bez maksas. Taču žurnālistu darbam nepieciešami līdzekļi, ko spēj nodrošināt reklāma. Priecāsimies, ja atslēgsi savu reklāmu bloķēšanas programmu.

Kā atslēgt reklāmu bloķētāju

Pārlūka labajā pusē blakus adreses laukam ir bloķētāja ikoniņa.

Tā var būt kāda no šīm:

Uzklikšķini uz tās un atkarībā no bloķētāja veida spied uz:
- "Don`t run on pages on this site"
vai
- "Enabled on this site"
vai
spied uz