Вторник, 19. января Alnis, Andulis

Надежные и актуальные новости в это время очень важны!

Подпишись на сообщения и будь информирован о самых важных событиях в Лиепае!

Подписаться

Забытый концлагерь

Забытый концлагерь
То, что осталось от одного из корпусов лагеря на ул.Лазаретес. (Foto: Игоря Боброва.)
28.11.2020 06:00

Кирилл Бобров

liepajniekeim.lv

По результатам недавних исследований, проведённых в государственном архиве, был издан сборник интересных исторических материалов. Среди них очерк, написанный доктором исторических наук Валтером Щербинским и посвящённый последствиям улманисовского государственного переворота 15 мая 1934 года. Он называется “Лиепайский концентрационный лагерь и его режим”, а предлагаемый ниже материал – это отрывки из него и некоторые размышления о событиях тех лет. Что же касается самого исследователя, то надо подчеркнуть, что В.Щербинский является авторитетным учёным, выпустившим ряд серьёзных работ и даже участвовавшим в работе совместной российско-латвийской комиссии историков. Автор ссылается на конкретные архивные и другие источники, даже сохранившиеся дневники двух заключённых.

В результате государственного переворота 1934 годадемократический строй в Латвии сменился авторитарным, а основной причиной случившегося называлась угроза другого переворота. Меры нового режима выразились также в необходимых ему репрессиях. Естественными оказались и трудности с размещением заключённых или, как официально считалось, интернированных лиц. Поэтому часть из них была направлена в специально созданный для этого лиепайский концентрационный лагерь. Общественность же, было похоже, смирилась с таким раскладом дел. Лагерь разместили в пяти (позже в четырёх) корпусах бывшего российского военно-морского госпиталя между нынешними улицами Инвалиду и Лазаретес.

После переворота было арестовано не менее 1080 неблагонадёжных лиц. Почти все они попали за колючую проволоку без предъявления обвинений. Аресты начались уже 16 мая. Арестованных сначала помещали в имевшиеся тюрьмы, а потом переводили оттуда в лагерь. Прежде всего это были потенциальные оппозиционеры. Значительная часть интернированных были членами опасной для новой власти социал-демократической партии или только членами профсоюза. В числе их оказались депутаты Сейма и руководящие работники партии: Ф.Анкипанс, В.Бастьянис, А.Бушевицс, К.Декенс, Р.Дукурс, Э.Дзелзитис, Х.Каупиньш, П.Леиньш, Ф.Мендерс, И.Муйжниекс, Э.Радзиньш. В лагере оказались члены Рижской горуправы Я.Абербергс и Р.Дриллис, городской голова Сигулды К.Эртнерс, помощник городского головы Лиепаи Э.Бирзниекс, директор Ипотечного банка Р.Билманис, кавалеры военного ордена Лачплесиса П.Лейнартс и П.Блузикс. Восемь интернированных были членами сионистской социалистической партии, 26 интернированных считались членами запрещённой компартии. Попал в лагерь и председатель ЦК русской крестьянской и рабочей партии и депутат Сейма от Даугавпилса Мелетий Калистратов, в политуправлении считали, что он сотрудничает с подпольными коммунистами. Другой арестованный депутат А.Эрниньш представлял партию младохозяев и мелких земледельцев. Задержание последнего объяснялось его деятельностью после запрета на это. Среди интернированных были и военнослужащие: полковник-лейтенант Р.Лиелбиксис, капитаны Е.Домбровский и Р.Ратниекс, капитан-лейтенант Э.Маршал, ст.лейтенант В.Бикертс и другие. Их в срочном порядке со службы увольняли.

Руководство лагерем приказом начальника Курземского окружного гарнизона О.Данкерса было передано в руки военных. Вначале комендантом лагеря был полковник-лейтенант Я.Стулпиньш, позже его сменил полковник-лейтенант Т.Рутулис. Начальник гарнизона определял и принципы функционирования “исправительного” учреждения. Подчёркивалось, что лагерь создан на основании правил о военном положении и что в него помещаются лица, “которые вредны государственному строю и безопасности”.  Это для общественной иллюзии о законности происходившего. Наружная охрана лагеря должна была обеспечиваться лицами из войсковых частей, а персонал внутренней охраны откомандировывался сюда департаментом тюрем – 39 надзирателей. С ростом числа содержащихся в лагере лиц этот штат увеличивался.

Вначале лагерь занимал пять зданий, четыре из которых находились в одном ограждении, а пятое в другом. С ноября 1934 года интернированные размещались только в двух корпусах, в третьем была канцелярия, четвертое предназначалось для дежурного офицера, охраны и хозяйственных нужд. В одном из двух первых зданий было 6 камер площадью от 14 до 26 кв. метров, в другом – 12 камер площадью от 11 до 31 кв. метра и одна камера площадью 96 кв. метров. В обоих имелись кухни, помывочные отделения и уборные.

Шести уволенным офицерам были выделены отдельные от остальных помещения, они жили по три человека в комнате. Отделены были и евреи. Не гитлеровский ли опыт? При дальнейшем обустройстве территория была ограждена двумя рядами колючей проволоки общей длиной 3990 метров. На посты охраны на углах территории привлекались солдаты частей лиепайского гарнизона.

В отношении норм отопления и освещения лагерь приравнивался к армейским казармам. Продовольствие выделялось по нормам, установленным для заключённых. В меню июня 1934 года на завтрак можно найти 600 граммов хлеба, 12 граммов кофе, на обед – мясной суп, на ужин – кашу или горох с приправой, 100 граммов мяса и еще 600 граммов хлеба. С сентября продовольственную норму приравняли к солдатской. Питание дополнялось продуктами, приносимыми родственниками, для приготовления еды можно было пользоваться кухонной плитой. На питание одного интернированного выделялось 32 сантима в день, на все остальные нужды – еще по 44 сантима. Получавшие помощь извне делились ею с другими, но администрация всячески старалась этому препятствовать. Интернированные за свои личные средства могли приобретать предметы первой необходимости и дополнительные продукты. Деньги могли расходоваться на парикмахерскую, на выписку газет. Последнее сегодня просто удивляет.

Режимный распорядок дня был следующим: 7.00 – поверка и завтрак, 8.00 – работа и прогулка во дворе,12.30 – обед, 18.30 – ужин, 21.00 – вечерняя поверка, 22.00 – ночной отдых. Во время поверок все становились в строй. Петь, музицировать и шуметь в лагере запрещалось. Каждый интернированный должен был сам содержать в порядке камеру, следить за койкой, мыть посуду. Самим полагалось убирать помещения общего пользования и двор, заготовлять дрова, приносить воду и продукты, выполнять другие хозяйственные работы. Убиралась баня и помещения охранников. При себе разрешалось иметь отдельные личные вещи, играть в шахматы, шашки, домино.  Читали книги. Интернированному можно было писать одно письмо в неделю, при этом чёткими буквами на одном из трёх языков: по-латышски, по-немецки и по-русски – для понимания цензорами. Цензура велась в соответствии со специальной инструкцией, и это не скрывалось. Раз в неделю с ведома политуправления разрешалось встречаться с близкими родственниками, но непременно в присутствии представителя администрации. За нарушение распорядка предусматривались наказания: замечание и выговор, запрет на переписку и свидания и даже арест на 15 суток с содержанием в светлой камере и на 7 суток − в темной. За грубые нарушения наказание приходилось отбывать в лиепайской тюрьме.

На начальном этапе комендант лагеря предполагал использовать заключённых на благоустройстве и уборке территории военного порта, но армейское командование запретило выводить их за пределы лагеря, опасаясь негативной общественной реакции. Впрочем, в архиве сохранились данные о группах заключённых, вывозившихся на хозяйственные работы в октябре и ноябре 1934 года. Так что тяжёлый труд для нашего концлагеря характерным не был. Более того, существовали и такие поблажки, как кратковременный выпуск на волю под подписку о возвращении, в частности, для оформления пенсии, участия в судопроизводстве, на похороны близких.

Своё существование лагерь закончил в апреле 1935 года. Что стало причиной этого, полной ясности нет. Можно допустить и то, что К.Улманис не мог не считаться с царившими в демократических странах Запада настроениями. В пользу такого утверждения говорит обращение премьера Франции Э.Эрио к послу Латвии в Париже О.Гросвалду о необходимости освободить двух конкретных лиц – Ф.Мендера и А.Бушевица. Впрочем, постепенное освобождение уже шло. Желавшие освободиться писали заявления об этом. В 1935 году в лагере в основном оставались те, против кого намечалось судебное преследование. Однако вынесенные позже приговоры со сроками заключения не учитывали проведённого в лагере времени. Направление в лагерь и освобождение из него фактически контролировалось политуправлением.

Режим стремился удержать политических активистов от участия в оппозиции. Не исключено, что недобрый опыт приходил как отклик на похожие события в Германии. Но наличие концлагеря, конечно, не способствовало сплочению общества.

Материал подготовлен в рамках проекта поддержки Совета министров Северных стран ”Saglabāt Liepāju multikulturāli spēcīgu”.

Популярные

Autorizēties

Регистрироваться

Klikšķini šeit, lai izvēlētos attēlu vai arī velc attēla failus un novieto tos šeit.

Spied šeit, lai izvēlētos attēlu.

Снимок должен быть в формате JPG, максимальный объем - 10Mb.

Регистрироваться

Lai pabeigtu reģistrēšanos, doties uz savu e-pastu un apstiprini savu e-pasta adresi!

Забыл пароль

PALĪDZĒT IR VIEGLI!

Atslēdz reklāmu bloķētāju

Portāls liepajniekiem.lv jums piedāvā svarīgāko informāciju bez maksas. Taču žurnālistu darbam nepieciešami līdzekļi, ko spēj nodrošināt reklāma. Priecāsimies, ja atslēgsi savu reklāmu bloķēšanas programmu.

Kā atslēgt reklāmu bloķētāju

Pārlūka labajā pusē blakus adreses laukam ir bloķētāja ikoniņa.

Tā var būt kāda no šīm:

Uzklikšķini uz tās un atkarībā no bloķētāja veida spied uz:
- "Don`t run on pages on this site"
vai
- "Enabled on this site"
vai
spied uz