Чтобы обеспечить удобное пользование порталом и улучшить функциональность, мы используем файлы cookie. Продолжив смотреть эту страницу, Вы соглашаетесь на сохранение файлов cookies в памяти вашего электронного устройства. Продолжить Больше информации

Суббота, 7. декабря

Именины: Anta, Antonija, Dzirkstīte

Сердце зовет в тюрьму

Ключевые слова беседа

У каждого своя история. У гида САРМИТЕ АНЕВИЦЫ их много. Одни превращаются в сказки, облекаются в слова и фотографии на «Фейсбуке». Другие выслушивают гости Лиепаи, а иные бушуют в душе, как «Девятый вал» Ивана Айвазовского, или же их приходится распутывать, как запутанный клубок пряжи.

– Может быть, начнем с истории о необычном ответвлении твоего рода?

– Моя мама родом из России, из кубанских казаков. Отец – латыш. Они познакомились в молодости, когда отец служил. Потом он приехал за ней. На Кубани казаки поселились в начале 19-го века, они были выходцами из Украины. Мой прадедушка работал в охране царя у Николая II. Сопровождал его также во время путешествия в Иран. Когда прадед отслужил, ему было около 30 лет. Он получил участок земли под Краснодаром, в семье родилось семеро детей – одним из последних мой дедушка. Но тогда началась революция. Казаки восприняли ее спокойно, поскольку все устали от Первой мировой войны. Но против них начались репрессии, поскольку казаки были вооруженными людьми.

С другой стороны, в моем роду есть также солдаты. Там есть ницчане. Я сама родом из Елгавы, теперь живу в Дурбе. Мой отец всегда был уверен, что он одинок как перст. Бабушка умерла, когда мне было четыре года, я у нее ни о чем не могла спросить. Отец знал, что родственники были где-то в Нице. Я стала интенсивно искать, поскольку знала, что бабушку крестили в Ницкой церкви. Девичья фамилия бабушки Степан. В прошлом году я с помощью ницчанки Гиты Ванаги выяснила, что старшим братом моей бабушки был Андрей Стефан – тоже солдат. В его тачанке на шинели умел Оскар Калпакс. Андрей Стефан был кавалером ордена Лачплесиса, сержантом Цесисской роты. Затем жизненный путь привел его в Дурбе – там он был начальником полиции.

Я попала в Дурбе в 1998 году и даже не подозревала, что рядом живут родственники. А о бабушке знаю мало. Знаю только, что в 30-е годы она из Ницы переселилась в Елгаву и работала служанкой в одной семье. И, очевидно, познакомилась с путешествующим по миру Александром Лайме. Как это было, она никогда не рассказывала, но у нее родился Лаймон Александрович Степан – мой отец.

– И он является сыном Александра Лайме?

– Наверное… Мы ничего не знали. Во время Пробуждения Ансис Эпнерс поехал в Венесуэлу снимать фильм – не только об Александре Лайме, но и других известных латышах. Потом Эпнерс разыскал моего отца. Это были 90-е годы, мой отец ничего не понял, что от него хотят. Знаменитый режиссер рассказывает ему про какого-то Александра Лайме. Все, кажется, совпадает. Наверное, Лаймон Александрович является сыном Лайме. Бабушка ему ничего не рассказывала о своем брате. В те времена люди были замкнутыми, особенно курземчане. О многом молчали.

Отец не верил. Но Александр Лайме сам просил Эпнерса разыскать моего отца. С какой стати режиссер поехал бы в Елгаву к моему отцу? Я об этом уже забыла. Прошло несколько лет, и как-то в книжном магазине я увидела книгу Александр Лайме. Открыла, и увидела знакомое лицо…

Отец умер в 2007 году. Лайме также умер. Мы никогда не узнаем, откуда он получил информацию о моем отце. Никого больше нет. И Эпнерс умер. У Александра Лайме есть сын Алекс Лайме, который живет в Америке. Может быть, наши пути когда-нибудь пересекутся. Кто знает…

– Но почему вам важно знать историю рода?

– Может быть потому, что во мне многое бурлит. Я пытаюсь уживаться со своей двойственной природой и думаю, что латышу или русскому намного легче, чем полукровке уживаться с тем, что в нем есть. Те противоречия и вечные колебания. Я в основном свои эмоции сдерживаю в себе. Это ничего, что внутри бушует «Девятый вал» Айвазовского. Ты сам чувствуешь себя хорошо и здесь, и там, но в то же время чувствуешь, что тебя по-настоящему не принимают ни на одной, ни на другой стороне. К этому я привыкла, живу с этим спокойно. Я латышка, но окончила русскую школу. На латышском языке ни в школе, ни в вузе не училась ни одного дня.

– Латышское имя вам выбрал, наверное, отец?

– Нет, мама. Она приехала в Латвию и сказала: «О Боже, какие здесь красивые имена!» Мама была в восторге от всего, что здесь было, приняла культуру Латвии. Только все еще не может привыкнуть к холоду. Там, на Кубани, у подножия гор очень тепло, зимы короткие и влажные. Она приехала в Латвию в августе и была в шоке от того, что уже осень. Мама говорит по-латышски, живет в Елгаве. С отцом мы не живем вместе с тех пор, когда мне было восемь лет. Но жили очень дружно. У него было свое хобби, он был радиоспортсменом мирового уровня.

Когда человек молодой, его не интересует прошлое. Почему я у деда не спрашивала о войне? Потому что молодежи некогда. Он умер в 1994 году. Но он и не рассказывал, ему не нравилось об этом говорить. Я рада, что успела в 2016 году навестить свою бабушку на Кубани. Она умерла год назад. Ей было 90 лет, но голова ясная, мы поговорили о многом. И о войне, и о молодости, о любви.

– Кем вы хотели стать?

– Гидом. С мамой мы много ездили на экскурсии – в Ленинград, Новгород, и мне очень нравилась экскурсовод, которая в автобусе все время о чем-то рассказывала. Как я поступила учиться на педагога? Это для меня самой большая загадка. Я – учительница начальной школы и психолог. В Лиепайском педагогическом институте наш курс был последним на русском потоке.

– Вы работали в детском саду?

– Нет, никогда. Моя карьера началась на «Лауме» – там я проработала долгие годы, и в розничной, и в оптовой торговле.

– Значит, после приезда в Лиепаю для учебы в вузе, вы здесь так и остались?

– Да. С 1990 года. Я никогда здесь раньше не бывала. Здесь было ужасно. На вокзале спросила, какой номер трамвая следует до института… В городе было полно моряков. По крайней мере первый год я никак не могла прижиться в Лиепае. В небольшой Лиепае я постоянно блуждала. И эти непрерывные ветры и дожди. Город мне казался мрачным, я скучала по маме, хотелось есть. В «Курземе» можно было купить лишь лимонные сырки, печенье «Селга» и «братскую могилу» с черным хлебом. Теперь в тюрьме Военного городка я могу вспомнить молодость, поскольку у нас во время спектаклей подают эти консервы.

– А как вы оказались на «Лауме»?

– На ул.Лиела открылся фирменный магазин, и я подумала – стоит попробовать, хотя раньше ничем таким не занималась, – поработать продавцом. В магазине была очень хорошая заведующая Инесе Лейтане. Спасибо ей, что научила меня работать. На «Лауме» я задержалась надолго. Некоторое время занималась маркетингом, но в основном – непосредственно торговлей. Мне очень нравилось.

– Но вы оттуда ушли…

– Да, Я всегда интересовалась местами, где я жила, о Лиепае, о Дурбе. У меня никогда не было проблем рассказывать о чем-то своим друзьям, но я не представляла себе, что могу этим заниматься, зарабатывая на жизнь. Впервые в жизни я оказалась без работы. Тогда меня попросили озвучить текст гида для лиепайского туристического поезда на русском. Четыре часа записывала. Мне очень понравилось то, что я рассказывала.

– Как вы потеряли работу?

– Из «Лаумы» я ушла работать в другое место, но это было совсем не для меня. И тогда я впервые в жизни зарегистрировалась в агентстве занятости в качестве безработной. Стала искать что-то другое… Увидела приглашение на курсы гидов Военного городка. Я была в неведении, что буду делать, но – был какой-то внутренний порыв, что я должна cходить. Юриса Ракиса стоит послушать. Получилось так, что весной меня пригласили на работу в тюрьму Военного городка. Я пошла туда по зову сердца – в тюрьму и до сих пор этому рада. У нас хороший коллектив, у коллег многому могу научиться. Очень радуюсь тому, что у нас все продвигается. Что нами интересуются, к нам приезжает много людей. Мы показываем новые объекты. На фестиваль Военного городка на редан я отвозила на большом автобусе экскурсантов, лиепайчан, у которых нет машин. Это огромный вызов, в таком случае дрожат коленки, поскольку ты рассказываешь о Лиепае лиепайчанам – это огромная ответственность. О чем ты можешь рассказать лиепайчанину, который, возможно, сам многое знает?

– Вы можете проводить экскурсии и по всему городу, или все-таки вас больше привлекает военная история?

– Одно дело весь день быть в тюрьме, совсем другое – выйти с людьми на улицу. Рассказывать о чем-то конкретном, о каком-то здании, его значении, обо всем, что с ним связано. Это погружение в совсем иной мир, встреча с благотворителями, с Хике и Вите или с архитекторами Берчи или Мелвилом. Военные дела связаны с Военным городком, тюрьмой Военного городка. Это не каждому хочется видеть.

– Все же основная ваша работа – показывать туристам тюрьму Военного городка. Не удручает ли вас эта тюрьма иногда?

– Нет! Я там очень хорошо себя чувствую уже с первого дня, когда пришла на курсы гидов, я как бы в своей стихии. Зимой я очень тоскую по ней. Это мое настоящее место – до последней камеры.

– Звучит странно – тосковать по тюрьме.

– Правильнее было бы сказать – по гауптвахте Военного городка. Конечно, мы употребляем также слово тюрьма, но я не в тюрьме. Я в красивом доме, вокруг которого растут сосны – я на курорте. Красиво ведь. Если я возвращаюсь в тюрьму через некоторое время, мне кажется – даже двери камер начинают улыбаться. Другие удивляются: «Как ты можешь!»

– В сезон экскурсанты к вам выстраиваются в очередь. О чем-то рассказывая им, ведь волей-неволей приходится повторяться. Неужели вечером это неоднократно повторяемое не крутится в голове?

– Нет, не крутится. Я научилась отключаться. Каждый раз другие люди, и они дают много хороших эмоций, поскольку они приезжают отдыхать. Это не те люди, которым тебе нужно стараться продать какой-то товар. Улыбающиеся, счастливые, светлые. Каждый раз удивляются. Мне кажется, что многие из нас все это пытаются преподносить также с небольшим юмором. Чтобы это не было экскурсией по какому-то дому ужасов. Нужно уживаться с тем, что когда-то там что-то такое было. Но теперь другие времена и другие люди.

– Вы проводите экскурсии и по Военному городку.

– Да, часто. Из Военного городка туристов никаких не вытянуть. Военный городок всем очень нравится. Мне нравятся все экскурсии. Но я очень люблю те, в которых Военному городку посвящены два с половиной часа. Думаю, что у экскурсантов Военный городок надолго останется в памяти.

– Чем он привлекает вас?

– Наверное, в основном природой. Везде зелень, рядом море. Я рада, что теперь везде тротуары и велодорожки. Шарм Военного городка – это история и вечная молодость. Каким бы старым ни был Военный городок, он становится все лучше и лучше. Наверное, это суровая нежность Военного городка. С одной стороны, милитаризм, с другой –Свято-Никольский Морской собор. Фортификационные сооружения и Северный мол, у которого не хватает места, чтобы припарковать машину, когда начинается шторм. Все это привлекает людей. И Лиепая людям нравится, и остается в памяти, у каждого района города своя красота, своя история.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

САРМИТЕ АНЕВИЦА

* Гид тюрьмы Военного городка.

* Хобби – любит делать домашнее вино.

* Читает и пишет. Любимый автор – Наринэ Абгарян.

* Мама взрослой дочери Анны. 

  • Комментарии (0)
  • 0
  • 0
  • 0
+ просмотреть все Осталось символов: 500

Добавить комментарий

Портал liepajniekiem.lv не несет ответственности за добавленные к статьям комментарии. Призываем соблюдать толерантность, рамки приличия и обходиться без грубости.

На портале запрещено размещать:
- Неэтичные, грубые комментарии, комментарии, которые предоставляют лживую информацию,
- Комментарии, которые противоречат законодательству ЛР,
- Комментарии, расистского характера и разжигающие этническую нетерпимость,
-Информацию коммерческого характера или любого рода рекламу и агитацию.

В случае несоблюдения правил, liepajniekiem.lv имеет право удалять комментарии, закрывать доступ к комментариям и сообщать правоохранительным органам.

Внимание!!!
Чтобы снизить возможности на портале манипулировать мнением и настроением комментаторов, комментарии, авторы которых участвуют в дискуссиях под разными никами, будут выделены серым цветом. Так как этот процесс технический, то возможны ситуации, при которых окрашенные комментарии могут быть не от одного автора, или же неокрашенные комментарии могло писать одно и то же лицо.

Люди

Saistītās ziņas

Pamanīji neatbilstošu saturu? Būsim pateicīgi, ka par to informēsi mūs!