Чтобы обеспечить удобное пользование порталом и улучшить функциональность, мы используем файлы cookie. Продолжив смотреть эту страницу, Вы соглашаетесь на сохранение файлов cookies в памяти вашего электронного устройства. Продолжить Больше информации

Пятница, 22. ноября

Именины: Aldis, Aldris, Alfons

В тени и на свету

Ключевые слова беседа

Взгляд фотографа и учителя ГУНАРА КОПШТАЛСА привлекают формы, игры света и теней. Может быть, это со времен техникума, когда архитектор Янис Дале учил юношей вычислять проекции теней. В нашей беседе мы тоже говорили о свете и тенях в жизни самого рассказчика.

– Кто вас вывел на стезю фотографии?

– Визуальное искусство привлекало меня с детства. Изображение. Из коробок я делал «кинопроектор». В коробке из-под обуви вырезал окошечко – квадратик, внутрь клал небольшую лампочку. С электричеством я был знаком еще с детства, мой крестный был электриком. Я умел подключать гирлянды, направлял свет на стенку. При помощи оловянных солдатиков придумывал разные игры. Усаживал бабушку и дедушку и говорил, чтобы смотрели кино. Мои родители были сосланы в Сибирь.

– Дедушка с бабушкой охотно смотрели?

– Конечно. Дедушка со мной занимался больше. Он был бондарем, разрешал брать все инструменты. Дедушка говорил – бери, работай, твори, но положи на место! Это я запомнил на всю жизнь. В лабораториях у меня все было так разложено, что если потушить свет, я мог найти все, что нужно.

В детстве я хотел посвятить себя строительному делу, стать архитектором. В 1947/1948 учебном году я поступил в Лиепайский техникум. Куратором нашей группы был Давис, он преподавал теорию теней. Мне очень нравилось – нужно было вычислять, как тень падает на предмет. Он рисовал на доске, я тщательно записывал в толстую тетрадь. Давис всегда, когда приходил на урок, сразу же смотрел в мою толстую тетрадь, на чем мы остановились, затем продолжал урок. Замечу, что бедность после войны была ужасной – в доме нельзя было найти двух копеек, чтобы купить твердый карандаш для уроков черчения в техникуме.

Свой первый фотоаппарат я нашел в разбитом немецком блиндаже. Осенью 1945 года мы поехали на уборку картофеля в Медзе, где находится большие крутые берега. Двоюродная сестра, двоюродный брат и я. Сколько можно собирать картофель, мы побежали под обрыв к блиндажам. Там были разбросаны разные ящики, бумаги. Под лежаком в футляре был фотоаппарат «Zeiss Icon» с 6-сантиметровой пленкой. Я открыл фотоаппарат и там же всех сфотографировал.

С этого и началось мое увлечение фотографией. Бабушка была очень набожной, дедушка тоже. Мне нужно было ходить в воскресную школу, потом петь в церковном хоре в Новой Лиепае. Там был один мужчина, санитар Акменс. Он дал мне фиксаж, проявитель в бутылочках и книгу Мартиньша Буцлерса, адресованную фотолюбителям. Угол в коридоре дома я закрыл одеялами, внутри поставил небольшой столик. Сначала я делал контактные копии – пленка с фотобумагой, увеличителя не надо было. Снимок – шесть на девять сантиметров. Бабушка дала суповые тарелки для проявления. В коричневую бутылку из-под лимонада я засунул лампочку, свет поступал при помощи батарейки.

Вскоре я «Zeiss Icon» обменял на ФЭД. На ул.Лиела в доме, где сейчас находятся «Трис сивени», в то время в каждом проеме окна был небольшой магазинчик. В одном таком магазинчике работал русский мужчина в армейском кителе, фотограф, к нему я ходил, чтобы купить пленку, фотобумагу. Я стал учиться фотографировать. Было важно сфотографировать людей, сделать снимок и заработать какую-то копеечку.

– Вы окончили техникум?

– Я в нем проучился лишь первые полгода. Тогда случайно была раскрыта подпольная организация лиепайских юношей «Курса». Я об этом не знал. Нас, пятерых-шестерых ребят вызывали по одному к директору, архитектору Макулису. Он спрашивал, нравится ли нам учиться? Как учимся? Пишут ли родители из Сибири? Затем дал небольшой листок – я с вами провел собеседование, вам следует подыскать другое учебное заведение! Смешно, не правда ли? Поскольку мне нравилось здесь. Куратор группы Давис мне сказал – не обращай внимания, приходи, учись!

Через неделю к нам домой пришел милиционер, и меня забрали. Нас, нескольких парней, ночным поездом доставили в Ригу. На набережной Даугавы, на углу ул.Миесниеку, было профучилище, в котором готовили специалистов для дальнейшей работы на фабриках и заводах. Это учебное заведение представляло собой нечто среднее между армией и тюрьмой. Привели к директору. Он всем пожал руки. Поздравил с хорошей мыслью учиться. «Ты будешь электриком, ты – печником», – сказал он. Нас отвели в баню, выдали форму, у дверей сторож. В город – только с увольнительной. Вечерами в классе проходили уроки по теории о печах. Утром через всю Ригу пешком от набережной Даугавы в Бикерниеки. В домиках для рабочих завода ВЭФ мы клали печи. Мне было 15 лет. Нужно было подниматься по лестнице, носить ведра, вода замерзшая, руки мерзнут, придерживаясь потолка, я старался что-то слепить.

– Семья знала, куда вы делись?

– Все были встревожены, пока я не прислал письмо. Однажды меня вызвали в учительскую. Приехал долговязый мужчина в коричневом костюме старого покроя, пышными волосами – адвокат, бабушка прислала. Мы поговорили. На следующий день мне выдали справку, что я по ошибке выдворен из Лиепайского политехникума и имею право туда вернуться. На техникум я долгое время не мог даже смотреть. Я чувствовал себя преданным. Когда видел милиционера, моментально переходил на другую сторону улицы! До того был запуган.

Я поступил в художественное училище. Там так же нужно было изучать композицию, стиль. Нужно было на больших листах ватмана из книги перерисовывать внутренние дворы итальянского монастыря или замка. Это мне очень нравилось. Мечта об архитектуре развеялась. В художественном училище еще и сейчас стоят мои входные деревянные резные двери – моя дипломная работа.

– Художественное училище осталось у вас на всю жизнь?

– Да. До пенсии. Ну, хорошо, я ведь тоже как бы редиска – в советское время вступил в партию. Это в основном по рекомендации отца. С 1962 по 1969 год я был единственным корреспондентом Латвийского телевидения в Курземском крае, сначала внештатным.

– Вы были оператором?

– Я занимался всем. Во-первых, нужно было сделать месячный план из нескольких тем, послать в Ригу. Там утверждали, что нужно. В назначенный день я ехал со всей аппаратурой, лампами и снимал. Дома или в лаборатории художественного училища проявлял пленки. Катушка пленки – 30 метров. В комнате были специально оборудованные трубы для сушки пленки. Затем приступал к монтажу. Писал текст, делал готовую передачу, хронометрировал. В Риге сказали – не больше минуты и двадцати секунд. У меня две с половиной. Все нужно переписать и сократить. С ума можно было сойти! Все это было параллельно моей работе в художественном училище. Главным редактором Лиепайской телестудии был Кирилл Бобров.

В Доме культуры я руководил народной киностудией. Там я ребят – Андриса Гертсона, Юриса Керве, Айвара Эрнстонса – уговорил, чтобы пришли на телевидение. По одному отвозил в Ригу, представлял руководству. Не хватало машинистки. Мне сказали об одной девушке, которая училась на журналистку и работала машинисткой в управлении аптек. Это была Дайна Мейстере. Теперь у меня был полный комплект, группа из 30 человек. Для меня самого не нашлось места. Тогда Рига назначила меня редактором лиепайских новостей. Каждую неделю после «Панорамы» шла пятиминутка с лиепайскими новостями. Это было в начале 70-х годов.

– Почему вы это делали?

– Ради интереса. Мне нравилось все это объединять. Нравилось что-то делать и делать хорошо, также фотографии. Теперь ведь один щелчок и картинка уже отправлена. Щелчок в банк, денежки высланы – поскольку надо вносить плату за участие в выставке. В советское время нужно было подумать, как отправить, как за это заплатить? Мы клеили на посылки дорогие марки, а в книгах отправляли валюту. Сначала мы здесь ничего не могли предпринять. Я послал депортированным друзьям в Омск бандероль со снимками. Оттуда они могли послать фотографии в фотосалоны Бельгии, Франции. Для выставок, а не для продажи. Потом каталоги выставок были той небольшой щелкой, через которую можно было видеть, что творится за железным занавесом.

– Что отличает хорошую фотографию от плохой?

– Одному нравится мать, другому – дочь. Я придерживаюсь классической композиции. Так я вижу мир. Можно также сделать многое иначе, и я это делаю. И сейчас фотографирую почти каждый день. Меня привлекают форма, цвет, тень, а также портреты. Обучая фотоискусству, приемам, разным техникам, я считало, что сам должен заниматься очень творчески. Тогда воспитанник видит, что учитель говорит впустую. Работа с учениками побуждала меня самого к разнообразию.

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

ГУНАР КОПШТАЛС

* 87 лет.

* Учитель, фотохудожник.

* Большая часть жизни посвящена работе в Лиепайском художественном училище прикладного искусства.

* Фотоискусство Г.Копшталса удостоено медалей в США, Бразилии, Аргентине, Македонии, Иране. В Латвии получил премию М.Буцлерса.

* Жена – художница Дайна; дети: Дайга, работает медсестрой в Исландии, Алдис – мультихудожник в Риге, Мартиньш – программист; внук: Кришьянис – архитектор, следит за строительством спроектированной им подводной гостиницы во Франции; внучки: Анния – талантливая балерина, Элизабете Перле – учится в первом классе. 

  • Комментарии (0)
  • 0
  • 0
  • 0
+ просмотреть все Осталось символов: 500

Добавить комментарий

Портал liepajniekiem.lv не несет ответственности за добавленные к статьям комментарии. Призываем соблюдать толерантность, рамки приличия и обходиться без грубости.

На портале запрещено размещать:
- Неэтичные, грубые комментарии, комментарии, которые предоставляют лживую информацию,
- Комментарии, которые противоречат законодательству ЛР,
- Комментарии, расистского характера и разжигающие этническую нетерпимость,
-Информацию коммерческого характера или любого рода рекламу и агитацию.

В случае несоблюдения правил, liepajniekiem.lv имеет право удалять комментарии, закрывать доступ к комментариям и сообщать правоохранительным органам.

Внимание!!!
Чтобы снизить возможности на портале манипулировать мнением и настроением комментаторов, комментарии, авторы которых участвуют в дискуссиях под разными никами, будут выделены серым цветом. Так как этот процесс технический, то возможны ситуации, при которых окрашенные комментарии могут быть не от одного автора, или же неокрашенные комментарии могло писать одно и то же лицо.

Люди

Saistītās ziņas

Pamanīji neatbilstošu saturu? Būsim pateicīgi, ka par to informēsi mūs!